anna_egorova: (nurse)
Больше всего на работе я боюсь знаете чего? Быть убитой или искалеченной кем-то из психически больных (особенно наркозависимые в отходняке меня пугают) или неадекватным родственником. Вот ничего обиднее такой смерти я придумать не могу. Хотя казалось бы, какая разница, как умереть.

Охрана в больнице только на входе и невооруженная (да и если бы была вооруженная, не думаю, что это бы кого-то защитило, не верю я в защиту оружием), а больные в отходняке порой агрессивны, а недовольные родственники (а таких немало, как ни старайся) легко могут быть и вооружены.

Чем дальше, тем более неадекватных случаев наблюдаю, в которых хочется или полицию вызвать, или бежать и прятаться куда-то.

Или просто стала больше внимания на них обращать, не знаю. Просто как ни почитаешь - непрерывно вокруг какая-то стрельба или резня.
Кто мешает придти и пострелять в больнице? Самое то место, где беззащитных и психически больных полно.
Вроде пока не стреляли, но и в школах раньше не стреляли тоже.

Эх. Так хочется жить без страха.
anna_egorova: (nurse)
Я впервые за три года работы в нашей больничке сходила на вечеринку нашего отделения. Все не до этого было, на работу-то я устроилась будучи уже беременной, хаха, и мне долгое время было не до вечеринок. А потом казалось, что я уже выросла из корпоративных тусовок, и отмазывалась тем, что у меня ребенок маленький.

Теперь жалею, что так долго отмахивалась. Я была очень приятно удивлена. Во-первых, вечеринка проводилась не в каком-то скучном ресторане, а дома у нашей начальницы. Дом у нее двухсотлетней давности (я серьезно), такая викторианская развалюха бандура на вершине холма, с башенками, наличниками и резными балкончиками, подниматься к которой надо по узкой крутой лестнице :) Везде ковры, антикварные кресла, диваны, портреты старинные на стенах, как в сказке, честное слово! Они его еще и украсили к Рождеству, получился настоящий пряничный домик. Дети начальницы, три хмурых хип-хоповских подростка, смотрелись в этом доме очень забавно :)

Во-вторых, никто не одевался как на парад, так что я со своими джинсами была вполне даже уместна. В-третьих, никакого офицоза. Вместо сидения за столом и разговоров о работе, семье, детях и за жизнь (каковыми получаются почти все русскоязычные сборища :), все притащили вино, шампанское, коктейли, а также кучу еды и рождественские подарки на обмен. Стоял стол-буфет, хозяйка-начальница разливала, и все быстренько выпили и как давай плясать! Я такого отрыва давно не видела. И было ужасно приятно, что все вместе наяривали, молодые и постарше, медсестры, санитарки, секретарши и начальники в одном. Получилась такая офигенная дискотека, которой у меня со школьных времен, пожалуй, не было :) А еще я так насмеялась, что у меня живот до сих пор болит, где там мои накаченные мышцы?

Теперь все на фейсбуке все сидят и фотками делятся с похмелья :)
Я, как положено молодой матери, была самая трезвая и свалила раньше всех, а как остальные спускались по этой лестнице и добирались до дома под проливным дождем - для меня загадка, подозреваю, что многие остались ночевать в пряничном домике. Когда я предложила начальнице (вот подхалимка, хаха) приехать на утро и помочь убраться, она засмеялась и сказала - а детки у меня на что?

А еще один плюс - оказалось, что Юля без проблем засыпает без меня, с Владом. Это было приятным открытием, как загуляю теперь
anna_egorova: (nurse)
Перед прохождением компьютерной томографии брюшной полости пациентов обычно заставляют выпить так называемый контраст - вещество, позволяющее лучше видеть на снимке органы этой самой полости. Если кто не знает, контраст - это такая редкостная гадость вкуса подслащенного мела, от которой многих тошнит, а у подавляющего большинства еще и понос случается, извините за подробности. Короче, радости мало его пить. Как-то когда я побывала в приемном с подозрением на аппендицит и разрыв яичника одновременно, мне тоже пришлось вкусить, так что я по себе знаю.

Вчера своему давнему пациенту (он у нас бывает частенько) вместо обеда приношу этот контраст, объясняю все возможные последствия... и говорю, вам час на употребление.
Прихожу через час - он на меня смотрит так грозно. Я ему невинно говорю, ну как, мол, удачно? Ага, говорит, и показывает на пустые бутылки. И прибавляет - И У НИХ ЕЩЕ ХВАТАЕТ НАГЛОСТИ НАЗЫВАТЬ ЭТО КРЕМОВЫМ ВАНИЛЬНЫМ КОКТЕЙЛЕМ!!!
Смотрю на бутылку - и в самом деле, название "Контраст-медиа "Кремовый ванильный коктейль".

А еще говорят, у омереканчегов нет чувства юмора :)
anna_egorova: (nurse)
Мне очень, очень повезло с работой. Ведь огромному количеству людей о своей работе (именно о процессе) сказать совершенно нечего. Наверное, это грустно, ведь мы проводим в трудовых буднях большую часть своей жизни, а запомнить нечего.

Мне же повезло. О моей работе можно писать захватывающий роман. Или снять полнометражный драматический фильм. Сериал тоже можно, но я не люблю сериалы. И хотелось бы запомнить почти каждый проведенный на работе день, если бы мозг позволял такие способности памяти.

На моей работе никогда не скучно, она никогда не становится однообразной, на ней постоянно требуется проявлять смекалку и внимание, чтобы отслеживать жизненно важные показатели и изменения в состоянии больных. Нужно много разговаривать, слушать и общаться, обучать и учиться самой, много ходить, наклоняться, приседать и выделывать прочие физические трюки. Нужно постоянно контролировать, что делаешь и говоришь, быть свидетелем и иногда советчиком в семейных и личностных конфликтах и сложнейших этических проблемах, и вообще быть в непрерывном физическом, психологическом и эмоциональном тонусе. Нужно постоянно оставаться человеком в лучшем человеческом проявлении, так сказать. И к тому же постоянно получать колоссальную отдачу, если это удается. Да еще и денежки получать :)
Что еще нужно для счастья?

Но как бы ни была прекрасна моя работа, есть одно большое НО: ее не должно быть слишком много.

Меня тут очень попросили поработать сверхурочные. Одна медсестра в отделении тяжело заболела, и у нас постоянная нехватка персонала на дневных сменах. Приходится нанимать медсестер из агенств, а это всегда означает хуже качество ухода, т.к. они не знакомы с нашей компьютерной системой, с докторами, часто плохо знают наши стандарты, да и пациентов не знают, чаще делают ошибки. Поэтому наши менеджеры предпочитают в таких случаях предлагать сверхурочные "своим", хотя обычно это не приветствуется.

Я по слабости духа согласилась. И отработала за последние пять дней четыре смены - больше пятидесяти часов. Благо свекры гостили и помогали с Юлей.

Больше - НИКОГДА! Если к третьей смене я подошла в состоянии духовного транса-нирваны, то к концу пяти дней у меня не только голова гудела и ноги подкашивались, еще и язык начал заплетаться, я путала языки и периодически пыталась заговорить с пациентами и коллегами по-русски. По вечерам я засыпала, не раздевшись, по утрам не находила в себе сил расчесаться, не говоря уж о том, чтобы взять с собой нормальную еду - питалась исключительно в больничной столовой, воду почти не пила, только кофе литрами.
Кроме того, я так эмоционально вымоталась, что никакой отдачи мне уже не нужно было. С последней сверхурочной смены я ушла, даже не попрощавшись с пациентами - убежала, еле сдав вахту и позабывав на работе половину вещей.

Все-таки постоянно оставаться человеком в лучшем человеческом проявлении слишком сложно. И постоянная эмоциональная насыщенность тоже тяжело дается. И, пожалуй, это вредно для здоровья. С учетом того, что в семье еще более важно оставаться человеком, отдохнуть и побыть пофигистичной раздолбайкой совсем негде :)
anna_egorova: (help journal)
У меня сегодня абсолютный рекорд по количествам благословений от пациентов. Чувствую себя благословленной во веки веков :) Ну, надолго точно хватит.

Это при том, что я вторую смену подряд еле сдерживаюсь от усталости, не могу концентрироваться на том, что мне говорят больные, и с трудом соображаю, что сказать им в ответ. Жалобы подопечных кажутся совершенно однообразными, и я даже не помню, что им отвечаю.
Такое ощущение, что за меня говорит кто-то другой.
anna_egorova: (nurse)
Нам вчера привезли пациентку, молодую женщину, у которой случилась инфекция после операции на позвоночнике (а операция в результате повреждения позвоночника в аварии). Можете себе представить, как это больно.

Когда ее вкатили в коридор, стало понятно, что дело плохо. Она орала так, что это было просто страшно. Когда мы ее везли на томографию, то крик ее на первом этаже было слышно с четвертого.
Самые опытные медсестры отделения говорили, что такого не слышали. У нас-то онкологические больные в основном. Боль у них часто хроническая, и терпят они ее без крика. 
А тут человек кричал так, как будто ему отрезают ногу наживую. Наверное, сестры приемного отделения ничуть не удивились бы. Но мы уже привыкли к терпеливому страданию и отвыкли от громкого. Наверное, мы получили примерное представление о том, как кричат раненые на войне.

Лошадиные дозы обезболивающих и седативных не принесли никакого эффекта. Я вообще такого не видела, чтобы на человека не действовали обезболивающие в ТАКИХ количествах. К тому же от боли она все время крутилась, вырывала внутривенные катетеры, и нам приходилось ставить их снова, держа ее вчетвером, чтобы капать антибиотики. Потом еще пришлось мочевой катетер ставить... Удивляюсь, как я от нее в глаз не получила. Не со зла, а просто от боли она плохо соображала и размахивала руками, пытаясь от нас отбиться, потому что не могла лежать на спине, а мы ее держали.

К вечеру мы, признаться, все обалдели и отупели от крика настолько, что мечтали только о берушах об окончании смены.
Другие пациенты и родственники тоже обалдели, попритихли и вообще ничего не просили, а только выглядывали из палат, наблюдая, как мы носимся с выпученными глазами и шприцами туда-сюда. Даже особенно требовательные больные ничего не требовали. Я вообще себя чувствовала как медсестра реанимации - все внимание забирал один пациент, остальных я практически не видела, мне помогали с ними коллеги по цеху.

С пациенткой постоянно был ее муж. Он очень хотел помочь и как-то ее успокоить. Но не знал, как, и тоже уже совсем обалдел. Мы его просили держать жену за руку и попытаться с ней поговорить, чтобы она отвлеклась от боли. И вот он ее держал за руку и на каждый ее крик громко и надрывно орал в ответ "РАССЛАБЬСЯ, СЛЫШИШЬ, РАССЛАБЬСЯ, ТЕБЕ ГОВОРЯТ!!!"

Это было ужасно нелепо и страшно и жалко, и мы ничего поделать не могли. 
В конце-концов мы ее перевели в хирургическое отделение для эпидуральной блокады.

Взбодрились, называется, в нашей тихой онкологической жизни. Я бы точно не смогла работать в таком месте, где такие больные постоянно. Каждый свою степень децибелов выдерживает.
anna_egorova: (nurse)
Поскольку я уже почти два года работаю в отделении онкологии и гематологии и отработала уже больше двух тысяч часов, мне ненавязчиво так предложили получить сертификат по химиотерапии. Не то чтобы я очень хотела - меня "химия" интересует исключительно в качестве паллиативной меры, а вообще опасная вещь, чего связываться. Но особого выбора не было, пришлось согласиться, отсидеть два дня в классе, сдать экзамен и пройти практику по введению химиотерапии. 
К счастью, в отделении мы химию делаем редко, обычно все это амбулаторно в США организовано, а у нас только в крайних случаях - когда у человека нет страховки, чтобы лечиться амбулаторно, или химия круглосуточная (такие уже редко бывают), или какие-то серьезные осложнения были от предыдущих курсов и надо человека наблюдать в больнице. 

Сегодня получила карточку под названием "АННА ЕГОРОВА, ПОСТАВЩИК ХИМИОТЕРАПИИ И БИОТЕРАПИИ". Потому что как еще иначе перевести слово Provider? Я не придумала.

Так что новая кликуха у меня теперь - поставщик. Можете так меня и называть :) Очень надеюсь, что никому из читающих этот пост мне никогда не придется поставлять химиотерапию в буквальном смысле.
anna_egorova: (nurse)
Эти два дня на работе были, наверное, одними из самых тяжелых и мучительных в моей карьере. 

И кончилось все тоже плохо. У самого молодого пациента (всего 40 лет, дети мелкие, мы его знаем уже несколько лет, постоянно у нас лечился) с иммунной тромбоцитопенией случилось обширное кровоизлияние в мозг. Прямо к окончанию второй смены. Прямо когда его пришли навещать родственники. За час до этого он еще ходил и разговаривал, а через час превратился в овощ.

А я уже по опыту знаю, что в таких случаях чудес не бывает. С двумя тромбоцитами кровоизлияние в мозг пережить практически нереально.

Эх. 
Так тоскливо, еле получается делать обычные домашние дела.
Не понимаю, как можно к этому привыкнуть.
anna_egorova: (nurse)
Есть пациенты, которые разрывают мне душу. 

Вот сейчас у нас такой есть. Р. у нас с июня. Попал в больницу с приступом панкреатита. Всего лишь панкреатит, ёлки-палки!! До этого приступа Р. вообще ничем не болел, был молодой мужчина в расцвете сил. Не пил, не курил, разве что кока-колой злоупотреблял.

Невероятно, но даже среди своих раковых больных я не видела еще человека, который бы ТАК страдал. Панкреатит оказался некротизирующим, пришлось сделать операцию, после операции образовались осложнения, фистулы, спайки, абсцессы, чего только не. С момента поступления в больницу Р. перенес четыре или пять операций по устранению осложнений. Он многократно был в палате интенсивной терапии, дважды был в коме, пару раз умирал в буквальном смысле, но его реанимировали и возвращали с того света. Он был в критическом состоянии несчетное количество раз. Список осложнений включает все возможные от кровотечения до сепсического шока, и мы давно перестали цитировать этот список, когда сдаем смену, потому что он почти бесконечен.

Из-за незаживающих швов у Р. стоит две машины Wound Vac, четыре дренажа, колостома, мочевой катетер, трубка для декомпрессии, гастростома для кормления и трахеостома. В нашей сельской больничке мало кто видел столько трубок в человеке одновременно. Р. получает энтеральное и парентеральное питание. У него страшные боли. Он уже три месяца не может не то что вставать, но даже поворачиваться в постели.

Р. никто не навещает, кроме очень доброй и очень несчастной мамы. Больше у него никого нет. У него, судя по всему, с детства то ли отставание в развитии в легкой форме, то ли психическое заболевание - среди непрекращающегося кошмара его физического состояния это мало кого волнует. До попадания в больницу Р. работал в магазине кассиром.

Но Р. обрел семью в больнице. К нему ходит навещать персонал со всех отделений, особенно Р. любят реанимационные медсестры, которые дважды возвращали к жизни его остановившееся сердце. Чтобы Р. лучше кушал, ему покупают всякие вкусности в ресторанах. Мы за него боремся так, как он за себя не может бороться. А к нам в отделение его поселили, потому что у нас самое лучшее отделение именно по уходу и врачи единогласно сочли, что только у нас он сможет восстановиться, не подцепив еще какое-нибудь осложнение.

Самое поразительное - это то, что Р., несмотря ни на что, становится лучше. Он уже может сам есть, с ним занимается физиотерапевт, многочисленные швы наконец потихоньку заживают, с осложнениями кое-как удается справиться. По крайней мере он в стабильно тяжелом состоянии.

Когда и если швы все-таки заживут, Р. предстоит еще как минимум две операции - убрать колостому, сшить вместе кишечник и снять дренажи, и пластическая - по пересадке кожи на живот, т.к. там живого места не осталось. Ему предстоит многомесячный, если не многолетний, период реабилитации. Все может сорваться в любой момент. Но мы, надеюсь, все-таки выходим Р. Мы все с него постоянно берем разные обещания, которые он должен выполнить, когда выпишется из больницы, например, съездить в Италию (он туда очень мечтает).

В глубине души, если честно, я не представляю, как Р. это переживет. Он совсем сдал и целыми днями лежит и плачет. 
Мне кажется, после такого очень редкий человек может восстановиться и жить как раньше.
Всего лишь панкреатит...

Одна из медсестер правильно сказала - сейчас начинается самое сложное. Когда Р. лежал в коме, ему не надо было ничего делать. Теперь ему надо работать. Есть, делать упражнения, заново учиться двигаться, вставать и ходить, заново учиться ходить в туалет - месяцами за него это все делали трубки, механизмы и другие люди. Заново начинать жить. Все это через боль, слабость и тяжелейшую депрессию.

А ведь часто из ямы психологической вытащить человека гораздо сложнее, чем из физической. 
anna_egorova: (nurse)

У нас вчера на работе неожиданно полетела компьютерная система. Во всей больничке. Обычно такие сеансы без компьютеров устраивают для профилактики в ночные смены, когда обстановка более спокойная, готовятся к ним, это как пожарная тревога. Но без подготовки такое случается очень редко.

Поначалу мы растерялись, потому что понятия не имели, что делать, мы-то дневная смена :) И первый час просто расслаблялись, потому что выдавать лекарства, проверять назначения и вообще работать без компьютера казалось невозможным. Потом пришло начальство и сказало, что есть протокол на такие случаи, есть бумажные формы, все надо заполнять на бумаге, документировать все наши действия и лекарства на бумаге и сейчас нам аптека пришлет список лекарств и вообще, нефиг бездельничать, работаем как раньше.

А что, интересно, как в прошлом веке, прикольнулись мы!

Пока не выяснилось, НАСКОЛЬКО затягивается рабочий процесс, когда все надо делать на бумаге. И насколько больше геморроя. Всем выдали по пачке бумаг, и мы с ними носились по отделению, перелистывая и путаясь. Я обнаружила, что совсем не умею заполнять формы без кучи исправлений, зачеркиваний и помарок. Потому что я в принципе уже разучилась писать по-английски ручкой, я этого не делала уже несколько месяцев :) Просто смешно.

Даже старомодные врачи из тех, кто постарше и нет-нет да и жаловались на компьютеры, ходили и ругались, мол, как же так, вообще невозможно с этими бумажками работать!

А к пяти вечера компьютеры вдруг ожили и ко всему прочему нам пришлось все, что на бумаге, переносить в компьютер. Вот облом. Я ушла домой уже в девятом часу.
Думаю, все, кто был на смене в этот день, поняли, насколько удобно все для нас устроено и насколько мы привыкли к этим удобствам, что их не замечаем и иногда даже на них ругаемся. 

anna_egorova: (nurse)
Наши санитарки на работе придумали гениальную идею: делать бейджики из крышечек из-под лекарственных ампул и бутыльков. Они их склеивают в цветочки, разные другие фигурки и приделывают к крепежам для бейджика. А потом продают, а все деньги собирают на благотворительные пожертвования. Бейджик стоит пять долларов.

Поначалу бейджики распространялись только в нашем отделении. Но их заметили другие работники больницы, весть о бейджиках ручной работы из крышечек от лекарств разнеслась, и теперь популярность у бейджиков такая, что мы не успеваем собирать крышечки, а санитарки не успевают лепить свои творения. Теперь крышечки от лекарств поручено собирать всем отделениям, везде расставили для них стаканчики, а санитарки периодически проходят и собирают урожай. 

На сестринском посту нашего отделения онкологии стоит постоянно корзиночка с бейджиками всех форм и расцветок, а секретарша сосредоточенно собирает пожертвования с приходящих со всех этажей коллег - медсестер операционной, родильного, реанимации и прочих, диетологов и работников кухни, респираторных терапевтов, отдела кадров, начальства и так далее. Народ даже делает индивидуальные заказы. Кажется, мы скоро охватим бейджиками всю больницу. Уже даже из соседних филиалов больнички интересуются.

А идея возникла в рамках фандрайзинговой акции: каждый год наша больничка проводит акцию в поддержку больных раком груди. Мы на такую акцию с Юлей ходили, когда ей было всего два месяца
На акции есть команды, и наше отделение онкологии, в котором и работают гениальные санитарки, тоже много лет назад создало команду. В этом году популярность команды превысила все возможные пределы благодаря бейджиковой рекламе.

Похвастаюсь - я купила самый первый бейджик у санитарки Алехандры, когда акция еще не приобрела таких масштабов.
Вот он вместе со стетоскопом.
56.72 КБ
anna_egorova: (nurse)
У меня тяжелейшие дни на работе. Вроде бы лето, больных меньше. Но все такие чудесные. И такие тяжелые. И семьи у всех хорошие, любящие, настоящие, несчастные.
 
За последние две смены дважды отправляла больных в реанимацию, один не вернулся и я не знаю, что с ним, второй вернулся умирать у нас, еще одна пациентка пошла на операцию и тоже не вернулась, отправили в реанимацию. В таких случаях мы никогда не знаем, что произошло, пока человека снова к нам не переведут, а если этого не происходит - так и гадаешь.

Всех так жалко, что я еле сдерживаюсь каждый день, чтобы не потерять профессиональное лицо и не зареветь прилюдно. Хотя на роже у меня все равно все написано, мне даже начальник сказала. 

Хорошо, что у нас такое замечательное отделение - все помогают, никогда нет ощущения, что ты один на один. Но все равно каждый день кажется, что я больше не могу.
anna_egorova: (nurse)
Когда у всех пациентов понос и недержание до такой степени, что даже лекарства не успеваешь выдавать, не то что заниматься основными медсестринскими обязанностями, то я начинаю сомневаться, что моя профессия - это то, что мне реально надо :)
Хорошо, что это нечасто так.
anna_egorova: (nurse)
В Нью-Джерси есть такой закон, что при разрешении врача смерть больного может засвидетельствовать медсестра. Как вы, наверное, знаете, обычно смерть засвидетельствует врач. Но вообще, выражаясь по-американски, понять, что кто-то умер - это не ракету построить. Это психологически нелегко, а технически элементарно.

Ну вот тут и придумали такой закон. Наверное, в других штатах тоже такой есть. Обычно засвидетельствование смерти медсетрой разрешено в случаях, когда у человека терминальное заболевание, последняя стадия и он уже близок к смерти, плюс он не является кандидатом на донорство органов, т.е. это все наши онкологические больные. То есть если человек умирает внезапно, его пытаются вернуть к жизни, или причина непонятна, то засвидетельствовать сметь обязан врач. А если очевидно, что смерть неминуема и причина очевидна, то врач может дать такое разрешение медсестре. 

Не знаю, в чем смысл этого закона - я думала, чтобы врачей меньше беспокоили? Но врачу в любом случае звонят, если его пациент умер, в любое время суток, и они обязаны перезвонить и поговорить с родственниками.

Поскольку у нас в отделении онкологии регулярно оказываются умирающие больные, мы засвидетельствуем смерть часто.
Хотя засвидетельствовать смерть - это не ракету построить, медсестры обязаны пройти соответствующий тренинг и получить сертификат. Это, однако, звучит - сертификат на право засвидетельствования смерти. Тренинг длиной в час и вообще довольно условный, но допускают к нему только медсестер, которые уже опытные свидетели смерти. 

Не могу сказать, что я очень рвусь получать такой сертификат. Быть опытным свидетелем смерти - сомнительная честь. Однако заставляют. Написали вот письмо, обязуют явиться (в выходной день) получать сертификат.
Сижу, рефлексирую на тему.
anna_egorova: (nurse)
Каждое утро, когда мне надо на работу, я просыпаюсь и начинаю себя жалеть. Мне дико не хочется идти работать. Меня ломает просто безобразно. Я обещаю себе, что непременно уволюсь нафиг и буду домашней мамой, мало мне, что ли?

Регулярно накануне я звоню в отделение, узнаю, сколько там пациентов, и если мало, "волонтерю на сокращение" - т.е. прошу сократить меня на следующий день. Это происходит крайне редко, но я все равно на это надеюсь каждый раз. И когда вместо звонка менеджера в пять утра, извещающего о том, что можно не приходить, в 90% случаев звонит будильник, извещающий о том, что надо вставать и ехать на работу, я начинаю себя жалеть. И жалею, пока не доеду до работы, дальше у меня не остается времени на это пустое и бессмысленное занятие.

Я не обязана работать. Никто меня не заставляет. Если я не буду работать, от голода мы точно не умрем и хуже жить не станем. Более того, моя работа связана с энным количеством неудобств, на которые мы все, в том числе наша маленькая дочь (которую никто не спрашивает) идем, чтобы я могла продолжать работать.
Вот спрашивается, зачем же я тогда работаю, если утренний выход на работу дается мне таким мучением? 

Потому что вечером после окончания смены я практически всегда очень рада, что на работу все-таки пошла. И уже утренняя жалость к себе вспоминается с недоумением - откуда взялось? Чаще всего нет никаких сожалений, а огромная отдача и счастье, хотя объективные поводы для счастья в нашем отделении онкологии, по сути, отсутствуют или очень редки.

Эх, как бы научиться еще с утра вставать радостно, а не злобной жалеющей себя букой :)
anna_egorova: (nurse)
Мне кажется, наркозависимость - это заболевание в каком-то смысле тяжелее рака. И хотя я не знаю статистики, мне кажется, оно гораздо менее излечимое. И в добавление к этому на нем еще и мощная печать осуждения. Никто не осуждает больных раком, все их жалеют, но мало кто жалеет, а большинство людей (включая самых близких людей) так или иначе осуждают наркозависимых. Да что там говорить, подавляющее большинство докторов и медсестер, которых я знаю, осуждают их тоже, хотя их-то учили, что наркомания - это болезнь.

У меня вот пациентка сейчас, сорок шесть лет всего. Уже десять лет наркозависимость, с периодическими срывами. У нее забрали маленького сына, она побывала и в тюрьме, и в психушке, а теперь вот у нас (мы хоть и онкологическое отделение, но к нам всякие больные попадают порой), потому что помимо наркозависимости, она страдает депрессией и членовредительством и занесла себе инфекцию, расцарапав кожу до мяса. Множество раз она пыталась лечиться и реабилитироваться и всякий раз срывалась. Последний раз она сорвалась прямо сейчас и наширялась всем, чем только можно. А ведь ей только разрешили общаться с сыном. Теперь ей грозит лишение возможности его видеть навсегда.

Я с ней очень много разговаривала, и поговорим с такими людьми, понимаешь, что они так же, если не тяжелее, больны, как и мои онкологические пациенты. И почти никакой надежды на излечение. Если в онкологии постоянно какие-то прорывы и открытия, то в лечении наркомании, кажется, ничего нового особо нет.
anna_egorova: (Default)
Я как-то очень плохо запоминаю людей - лица, имена... Вот я работаю в маленькой больнице, уже полтора года работаю. Там все друг друга знают. Ну коллег по этажу-отделению я запомнила. А вот физиотерапевтов, трудотерапевтов, респираторных терапевтов, соцработников, диетологов, которые каждый день приходят, но не постоянно тусуются в отделении, не могу запомнить уже полтора года. Или медсестер и санитарок, которых к нам с других отделений иногда присылают. Да что там говорить - у нас есть транспортники - это ребята, которые пациентов транспортируют из отделения на всякие тесты - на томографию, рентген и так далее. Они по десять раз на дню приходят - то одного пациента везут, то другого, и их не так много - человек десять всего. Могла бы и запомнить. Они меня помнят очень хорошо, всегда спрашивают - привет, Анна, как дела, Анна, как твоя малышка, Анна? А я про них ничего не знаю, даже имен. Сколько раз на бейджики смотрела - и не помню. Переспрашивать и неудобно уже.

И я все время слышу, как другие медсестры с транспортниками и другими приходящими в отделение сотрудниками все время общаются по имени, про семьи спрашивают и так далее. Помнят же! Я, блин, ничего не помню.

Я раньше думала, это я омереканские имена не могу запомнить, а лица помню. Но с лицами у меня тоже проблема. Вот сегодня в аптеку пошла за лекарством, отдаю рецепт, аптекарь говорит - приходи через полчаса. Ну я решила - пойду побегаю. Пошла бегать, возвращаюсь обратно по дорожке - навстречу какая-то тетка в плаще, и вдруг мне говорит - а твое лекарство готово, можешь забирать, а у меня смена кончилась, иду домой, гуднайт! И тут я понимаю, что это аптекарь и есть. А я ее вообще не узнала. Она за эти полчаса успела человек тридцать обслужить и все равно меня запомнила, а я никого за эти полчаса не видела, ни единой души, и все равно ее лицо забыла напрочь.

Это грустно, такое ощущение, что я не могу полностью внимание сосредоточить на конкретном человеке, так, чтобы имя запомнить, что-то о нем узнать и не забыть. Все лица-имена-люди как-то мимо потоком проплывают.

Как бы так себя потренировать, может, этому можно научиться?
anna_egorova: (nurse)
У меня вчера был такой... фундаментальный день на работе, что сейчас ощущение, что можно смело уходить на пенсию. Это невозможно описать, столько всего произошло, столько было в одном дне разнообразных эмоций, сколько я узнала нового об окружающих людях и о себе...
Полный катарсис. Какой-то новый рубеж.
А я еще хотела позвонить и сказаться больной, потому что работала в воскресенье и предчувствовала, что в понедельник будет тяжело. И чувствовала себя не готовой к такому моральному испытанию.
Но кажется, прошла, хотя и не на пятерку.
На пенсию, пожалуй, не пойду, но отдохнуть бы надо.
anna_egorova: (nurse)
Сегодня в Омереке Пасха. А я вчера на работе впервые столкнулась с ситуацией, о существовании которой даже не подозревала. 

У меня была пациентка, пожилая женщина возраста моей бабушки после обширного гемморагического инсульта, которую по просьбе семьи решили перевести на хосписный уход. Вчера после обеда был назначен транспорт, чтобы отвезти ее домой. Все бумажки были готовы и оформлены, у семьи на руках был рецепт на морфин в сиропе, который можно давать капельками больному, не способному глотать, чтобы снимать боли и одышку. Я только заходила в палату, чтобы убедиться, что человеку комфортно. Семья все время была рядом и мое присутствие там было почти не нужно.

День был довольно расслабленный, пока около часу дня, когда я сидела и заполняла карты в ожидании обеда, ко мне не подошла дочка пациентки и не спросила - а где бы нам можно получить этот самый морфин в сиропе? И помахала рецептом.

Я, будучи совершенно не в теме, говорю - да наверное, в обычной аптеке можно получить, может кто-то из членов семьи пойти сейчас в аптеку и получить лекарство, пока они не закрылись?
Она спрашивает - а точно его можно получить? Это же наркотик.

Успев привыкнуть к тому, что в Омереке наркотические обезболивающие получают спокойно по рецепту в аптеке, говорю, исключительно чтобы успокоить человека - давайте, мол, я позвоню в аптеку и узнаю. Иду в гугл, ищу название и номер аптеки, звоню, спрашиваю, есть ли у вас морфин в сиропе? 

И тут высняется, что - опа - НЕТУ жидкого морфина-то! И надо заказывать заранее, будет только к понедельнику.

Я слегка напряглась, но виду не подала. Говорю, в этой аптеке нет, давайте позвоним еще в парочку аптек поблизости к вам.

Следующие два часа прошли в панике, потому что куда бы я ни звонила - выяснялась, что жидкого морфина либо нет сейчас, либо не бывает вообще. Даже большие аптеки при супермаркетах ничем помочь не могли и только сочувствовали. Помимо этого, меня постоянно дергали другие пациенты, которых то надо было обезболить, то дать лекарства, то еще что-то. Мои более опытные медсестры по отделению понятия не имели, чем помочь. 

Время неумолимо близилось к вечеру, когда все аптеки вообще закрываются, а завтра-то Пасха и вообще никто не работает! Дочь моей пациентки в надежде и отчаянии смотрела на меня, а я не знала, что делать. Вспомнилось вживую, как я бегала и искала дурацкий трамадол для собственной бабушки. Правда, это было в России.

В конце концов я сообразила, что надо бы позвонить в хоспис. Пошла снова в гугл, нашла горячую линию хосписа. Слава этим людям, они работают круглосуточно и независимо от праздников. И дежурная медсестра тут же мне подсказала чуть ли не единственную аптеку в округе (а семья еще и живет в сельской местности), которая владеет морфином в сиропе. Правда, аптека была уже закрыта, а дочке с рецептом пилить до этой аптеки час. Но хосписная медсестра позвонила на мобильный владельцу аптеки, и он вернулся на работу (!), принял по факсу от меня рецепт и сказал, что любой другой родственник может приехать в аптеку и забрать морфин, оригинал рецепта необязательно. Семья отправила в аптеку племянницу, живущую поблизости, а тут и транспорт приехал, и моя подопечная с семьей отправились домой. А я пошла обедать в пять часов вечера.

Хорошо, что дочке вообще пришла в голову мысль спросить! Ведь могли бы поехать домой и потом носиться по аптекам безрезультатно, а не дай Бог человеку ночью потребуется морфин.
Я, конечно, глобально ступила, в хоспис надо было позвонить с самого начала. Но мне в голову не могло придти, что с жидким морфином в Омереке могут быть такие проблемы! Теперь буду знать. И вы знайте на всякий случай, хотя надеюсь, что никому это знание не пригодится. Всех с праздником.
anna_egorova: (nurse)
У меня на днях была совершенно прекрасная пациентка. У нее нашли какую-то опухоль в печени, сделали операцию, поставили дренаж, и она торчала в больничке пару недель, потому что врачи не могли понять, что за опухоль и опухоль ли вообще. К., несмотря на сильно пенсионный возраст, по-прежнему работает, причем не кем-то там, а официанткой в ресторане, и она очень переживала, как ей возвращаться на работу, потому что на пенсию прожить невозможно (и тем более оплатить медицинские счета), а подносы таскать со швами и дренажем очень тяжело. Ее подруги-коллеги по ресторану ходили к ней каждый день и добивались для нее каких-то выплат по инвалидности от штата, потому что ресторан, само собой, ничего такого не платил.

Чтобы показать врачам, что она здорова, К. наяривала со своей капельницей целые мили по отделению и каждый день просила отпустить ее домой.

Свою опухоль (или что там было) и установленный дренаж К. назвала Чарли. Как она мне объяснила, потому что когда она поступила в больницу, у нее был такой огромный живот, что подруги шутили, что она беременная, и надо ж было придумать имя будущему наследнику!
Все в отделении знали, что опухоль зовут Чарли, медсестры и нянечки, видя проходящую мимо К., спрашивали, как поживает Чарли и скоро ли его снимут. К. поглаживала живот и говорила, что Чарли - в лучшем виде. "Мы с Чарли в порядке!" заявляла она :)

Я была покорена идеей. Не относиться к болезни с ужасом и отрицанием, принять ее существование в себе, более того - дать ей имя! Вот это оптимизм и чувство юмора.

Мне выпала честь выписать К. домой. Говорят, Чарли оказался не опухолью, а абсцессом. Надеюсь, у К. все хорошо и о Чарли сколо останутся только воспоминания. 

Profile

anna_egorova: (Default)
anna_egorova

March 2014

S M T W T F S
       1
23456 78
9101112 131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 07:25 am
Powered by Dreamwidth Studios